– Как у тебя появилась идея попасть в «Офис»?
– У меня было желание стать лучшей и победить в любом реалити-шоу, куда бы я смогла попасть.
– Неважно даже в каком?
– Главное, чтобы это не противоречило моим жизненным устоям. А конечный результат должен был только один – победа. Мне в любом деле важна победа.
– А в чем твои жизненные устои заключаются?
– Жить и радоваться каждой секунде жизни, просто жить. Я живу одним днем. Я адреналинщица. Это как наркомания: я ищу адреналин, меня всю трясет, а я кайфую. Если мне ситуация приносит обновление – мне это нравится. Если нет, я ищу что-то другое. Занимаюсь и экстремальными видами спорта: лыжами, сноубордом, банги-джампингом, с парашюта прыгала... Я каждый раз ставлю над собой эксперимент.
– Как-то странно, если ты по натуре искательница приключений, то почему выбрала себе такую сугубо мирную профессию как учитель?
– Я не просто педагог, я социальный педагог, которые работают с трудными детьми. Когда занимаешься с обычными ребятами, легко предугадать их поведенческие мотивы. А тут дети озлобленные на жизнь, и дети не из Москвы, а из провинции. Ни минуты расслабиться нельзя. Ребенок может взять игрушку и дать тебе по голове, и так сильно, что мало не покажется. А потом придти и приласкаться, как ни в чем не бывало. Там очень жесткая игра шла.
– Для тебя съемки в реалити-шоу тоже своего рода экстрим?
– Это воспитание характера, как обливание холодной водой. Не каждый может потратить полтора года, чтобы проходить кастинги. В «Офисе» пришлось тренировать свою выдержку с людишками, с которыми я была. Именно с людишками, а не людьми, которые не ценили свою жизнь и того, что им дано. Они не плохие люди, но они не понимают в чем соль жизни. Они ведутся на эмоции, они хреновые актеры – не могут сыграть смех, слезы. Хряпнули сто грамм и пошли вразнос. Они не могут выпить и сыграть кисейную девушку. Их взяли на проект как подвид человека разумного, но на самом деле в них эмоции преобладали над разумом и контролировать себя не могли.
– Эк ты о своих бывших сокамерниках…
–Когда с людьми живешь 3-4 месяца, они рассказывают всю свою подноготную. И делаешь определенные выводы. Под одеялом, вдали от камер, они рассказывали, как их лупил в детстве отец до черных шрамов, или как гнобит жена. Они пришли на шоу что-то из себя показать, но как личности они из себя ничего не представляют. Просто их взяли за какие-то телегеничные данные или за какие-то поганые скабрезные истории.
– Кроме желания победить, были ли какие-то другие мотивы участвовать в проекте?
– Я пыталась побороть социофобию, которая у меня была в очень жесткой форме. Еще с первого класса я не могла выйти к доске и рассказать стихотворение. В «Офисе» мое личное пространство постоянно ломали, ко мне пытались приблизиться несколько людей, и приходилось их терпеть и их выходки. Мою личность пытались сломать и герои, и весь обслуживающий персонал реалити-шоу.
– Ну вот сбылась мечта идиота, и ты попала на проект. Что дальше?
– Первые полтора месяца я бегала полуобнаженной, стояла у плиты и готовила борщи и супы, вечерами я размахивала плетками и фаллоимитаторами. Это три конька, для привлечения зрителей: секс, дерьмо и скандал. Я изучила теорию скандала и все ради победы в этом шоу.
– На твой взгляд, сильно ли отличаются взаимоотношения между людьми в реалити-шоу и в реальной жизни?
– Реалити-шоу развивает жесткое чувство недоверия ко всем и каждому. Ведь что такое реалити-шоу по своей сути: в замкнутом пространстве собраны 15 хищников. И пока у них не сломались клыки, они грызут друг друга. На проекте, я «сожрала» 50 с лишним человек. Я много кого пыталась спасти, но потом спасенные норовили вонзить нож в спину. Это только с виду кажется, что все происходит спонтанно. На самом деле все было распланировано. Постоянно приходилось обдумывать многоходовые комбинации.
– И тебе нравилась такая роль хищницы?
– Хотя говорили, что я сволочь, но, тем не менее, я ушла с мужиком под мышкой, с тремя миллионами и фирмой. Неплохо, да?
