Светская хроника

Стив Джобс: «Смерть расчищает старое, чтобы уступить место новому»

Стив Джобс: «Смерть расчищает старое, чтобы уступить место новому»

Стив Джобс при жизни стал культовым персонажем. И это — не фигура речи. Публика чествовала Джобса наравне с поп-звёздами. Популярность Apple частенько сравнивают с культом, в котором Джобс являлся iКоной и верховным гуру, а фирменные Apple Store — храмами.

Мало кто из новаторов сумел снискать столь неистовую народную любовь. Удел первопроходцев — оставаться не до конца понятыми. Толпа норовит отправить провидца на костёр, чтобы не смущал странными словами. Почитание — совсем не в её стиле. Джобс стал редким исключением, потому что он первым заговорил на понятном публике языке.

До него в компьютерной сфере безраздельно властвовали гики-технари, шаманы современности, способные общаться со сложными машинами. Джобс открыл сокровенное знание обычным людям. Об успехе подхода Джобса красноречивее всего свидетельствует тот факт, что теперь российские чиновники щеголяют с iPad’ами. И не просто носят их как оберег от высших сил, а совершают с помощью планшетов сколь-нибудь осмысленные действия, пусть даже играют на пленарках. А ведь ещё недавно компьютеры в их кабинетах стояли исключительно для антуража.

Недаром символ компании Apple надкушенное яблоко — библейский символ познаний. Запретный плод не принёс Еве и её потомкам ничего, кроме страданий. Благодаря плоду Джобса мир, напротив, стал чуточку проще.

Стив Джобс — не просто компьютерщик. Он — философ, мистик. Он создавал не гаджеты и виджеты, он создавал новый образ жизни, в котором машины стали тем, чем они должны были стать — помощниками человека.

Своим мировоззрением Джобс поделился в напутственном слове выпускникам Стэнфордского университета в 2005 году. В ней основатель Apple рассказал три истории. Третья была про смерть. Уже тогда Джобс знал о своей смертельной болезни. Врачи отмеряли ему не больше полугода, однако судьба дала ему чуть больше времени земной жизни.

На грани жизни и смерти многие вещи проясняются. Наказ выпускникам Стэнфорда сегодня звучит как завещание, к которому стоит прислушаться.

«Теперь я могу сказать вам гораздо увереннее, чем раньше, когда смерть была для меня полезным, но исключительно умозрительным конструктом: никто не хочет умирать. Даже люди, которые хотят попасть в рай, не хотят умирать, чтобы туда добраться. И, тем не менее, смерть — это общая для всех нас конечная остановка. Дальше никто не проедет.

И так оно и должно быть, поскольку смерть, видимо, — лучшее изобретение жизни. Для жизни она — агент изменений. Она расчищает старое, чтобы дать место новому. Сейчас новое — это вы, но пройдёт немного времени, и вы постепенно станете тем старым, что нужно убрать с дороги. Я прошу прощения за драматизм, но так оно и есть.

Ваше время ограниченно, так что не тратьте его, проживая чью-то чужую жизнь. Не попадайтесь в ловушку догмы — не живите чужими мыслями. Не давайте шуму чужих мнений заглушать собственный внутренний голос. И самое главное — имейте мужество следовать своему сердцу и уму. Они каким-то образом уже знают, кем ты должен стать. Все остальное — вторично».